Шура Баллод шла впереди конвойного по бесконечно длинным коридорам Внутренней тюрьмы, пока не остановилась у закрытой двери с глазком. Первая, кого увидела Шура, войдя в камеру, была герль Лариса Траустель — ее подруга Лялька из Хамовнического отряда. С воплем радости Шура бросилась к подруге. Опешивший надзиратель на мгновение застыл и захлопнул за герлями дверь.

Вскоре Тасю, Ляльку и Шуру перевели в одну камеру и подсадили женщину, которую герли считали «сексоткой». Герлистану пришлось шифроваться — как-то Тася спросила у Ляльки: «А как Хехенс и хехепсята?», имея в виду знамя отряда и патрульные флажки. Лялька ответила: «В ведре в сарае».

Девочки выбегали из своих камер и со смехом носились по маленькому двору. Сшили из тряпок мяч, играли шумно, с визгом и воплями. У этого была своя тайная цель — нужно было дать другим скаутам знать, что они рядом. Иногда ночью раздавался стук с верхнего этажа — это был знак, чтобы герли ловили спускаемую сверху на нитке шоколадку или записку.

С заключенными в мужской камере герли перестукивались по азбуке декабристов. На стене был нацарапан алфавит в пять рядов, по пять букв в ряду. Первым герли выстукивали первый ряд, вторым ударом — букву в ряду. Чтобы не поймали, одна из герлей лежала на полу и в щель под дверью наблюдала за коридором — не покажутся ли ноги надзирателя. В такие моменты наблюдательница вскакивала, а «телеграфистка» делала размашистый скребок по стене. Он означал — переписке конец.